Средневековье… столь страшное определение относится ко всей европейской эпохе, тем самым обезличивая и снимая ответственность за жестокость и кровавость с конкретных европейских правителей того времени.
Действительно, чего вы хотите от безвременья, эпохи упадка и распада? Виновен не Карл Великий, приказавший зарезать в Венсеннском лесу 4,5 тысяч пленных саксов? Или Джон Безземельный, пытавший банкиров, вымогая у них денег? Или французские феодалы виновны ли в том, что замордовали собственных крестьян до потери инстинкта самосохранения и вынудили подняться на страшную Жакерию XII–XIV веков? И не крестьяне виновны ли в том, что разрывали они на части детей и сжигали живьем всякого рыцаря и всякого горожанина, попавшегося на их пути? Тут личная ответственность как бы стирается, потому что «эпоха была такая». Это не мы! Это Средневековье!

В Средневековье политическая идеология существовала в религиозно-этической форме и развивалась усилиями богословов. Христианская мораль влияла на общественные отношения, она же и оправдала кровавые события того времени.
Фома Аквинский – философ XIII века, один из основных фигур всей средневековой философии и науки. Его книга «Сумма теологии» почитается до сих пор в католических странах. Фома обосновывает и оправдывает европейскую жестокость. Он полагает, что во избежание смуты надо подчиняться предписаниям, поскольку сохранение общежития основано на господстве и подчинении. Не исключено также, что произвольные действия правителя – зло, ниспосланное подданным за грехи, в любом случае сопротивление – грех.
Именно у Фомы Аквинского спорные и жестокие события обретают форму «здравого» смысла: «Если так происходит, то, значит, так надо!»

О, эта страшная и кровавая история огромной, загадочной и мрачной страны… Мы и сами почти поверили страшным сказкам о Руси IX–XV веков.
Спросите у любого мало-мальски сведущего европейца, да и россиянина, какие ассоциации вызывают у него слова «Русское Средневековье», – и получите в ответ полный джентльменский набор: плаха, залитая кровью, дыба в пыточном застенке, вороны над Лобным местом, опричники, похожие на персонажей современных «ужастиков» и тому подобные прелести. Было все это в нашей истории? Разумеется, было, чего уж тут отрицать… Вопрос – в каких количествах…

А как обстояло дело с кровушкой и пыточной аппаратурой в просвещенных Европах? Неужели как-то иначе? Действительно, иначе, но не так, как думается среднему европейцу и отечественному интеллигенту, а пострашнее, чем у нас.
На площадях ВСЕХ европейских городов непременно красовалась виселица. И не всегда пустовала.
Пытки были совершенно обычным, нормальным способом вести следствие не только в мрачном Средневековье, но и в Ренессансных XV–XVI веках. Пыточные инструменты заказывали самым обычным ремесленникам, и они выполняли свою полезную работу, продавая членам муниципалитета готовые изделия.
Бытовые нравы… По законам практически всех стран Европы жена и дети рассматривались как СОБСТВЕННОСТЬ главы семьи.

XVI–XVII века в общем-то уже трудно отнести к Средневековью. В это время укрепляются централизованные государства, в Европе появляется больше порядка и законности. Это касается Руси и Европы: укреплять государственность, присоединяя к центру страны независимые княжества, чисто гуманными методами трудновато.
Русские цари Иван III, Василий III, Иван IV вошли в историю как объединители Руси. Власть этих царей сделалась несравненно большей, чем власть любого из великих князей прежних веков.
Там, где политический абсолютизм, там и персонификация государства в личности монарха. Культ личности монарха. Абсолютизация его вкусов, мнений и привычек.

О грозности и жестокости Ивана IV судят главным образом на примере опричнины. Логично? Да, вполне.
Да, XVI век в России отмечен репрессиями Ивана Грозного. Центральное место в истории того времени занимает его опричнина. В течение 7 лет в Московском государстве пылал «пожар лютости». За 7 лет жертвами этого смутного времени стали, по разным подсчетам, от 5 до 7 тысяч человек.
Опричнина вошла в историю как мрачный, страшный период. Так и воспринимают ее россияне. На Западе же порой пытаются представить ее как обычнейшее в России дело, нормальное явление. На гравюрах Гюстава Доре царь с ангельской улыбкой созерцает гроздья повешенных и, радостно смеясь, втискивает в животы людям зубцы своей короны.

Не хочу оправдывать жестокость. Тем более что многих приближенных Ивана Грозного казнили явно безо всякой вины.
Но можно подумать, гуманиста Томаса Мора, первого в истории «коммуниста»-утописта, казнили за страшные преступления! Горожанин, как сказали бы у нас, мещанин, Томас Мор сделал блестящую карьеру: за 12 лет от советника и секретаря при дворе дошел до поста лорда-канцлера Англии. Известность государственного деятеля дополняла слава писателя: само понятие «социальная утопия» восходит к названию книги Томаса Мора «Остров Утопия».

Во Франции дело обстояло ничем не лучше. Война протестантов-гугенотов (кальвинистов) и католиков порождала невероятное озлобление, и венценосные особы мало отличались от других… вот возможностей у них было больше.
В XVI веке королем Генрихом (Анри) II при парижском парламенте была учреждена так называемая Огненная палата. За три года она осудила около 600 протестантов-кальвинистов и гугенотов, многие из которых были сожжены.
Жестокость и коварство Екатерины Медичи хорошо известны: для устранения соперников в ход шло все – и нож, и яд. До 30 человек убила «лично» «королева-отравительница», без всяких религиозных или политических причин. Так, обычные мелкие дворцовые интриги.

Возможно, «железной маской» был герцог Вермандуа, незаконный сын Людовика XIV и г-жи Лавальер. Этот «страшный преступник» дал пощечину своему сводному брату, Великому Дофину, и за это «искупал свою страшную вину» вечным заключением. По официальной версии, Вермандуа скончался в юности в 1683 году.
Возможно, «железная маска» – это старший брат Людовика XIV, незаконный сын Анны Австрийской. Людовик XIV узнал о своем брате уже будучи совершеннолетним и велел похоронить «грех» своей матери в Бастилии.
Существует версия, что «железная маска» – близнец Людовика XIV. Людовик XIII велел тайно воспитать этого принца, чтобы предотвратить те несчастия, которые, по предсказанию, должны были произойти в королевском доме от этого двойного рождения.

Перенесемся, однако, в более цивилизованные времена. Начало правления Николая I, история подавления восстания декабристов.
Помните фильм «Звезда пленительного счастья»? Барабанная дробь, виселица, тела повешенных… Снято хорошо, фильм делал Мастер. Когда смотришь – мурашки бегут по коже. Сразу вспоминается прозвище – Николай Кровавый!!! Ах, это о другом тиране-сатрапе?! Ну, тогда вот – «Николай-Палкин»!
Только когда начинаем выяснять, сколько же мятежников было казнено после подавления этого восстания, на память приходят медальные профили пяти повешенных борцов за свободу. И все!
Вдумайтесь: лишь несколько лет после тяжелой войны, смерть императора – и тут попытка военного переворота, вооруженный мятеж, войска заговорщиков в центре столицы, артиллеристская канонада в самом сердце империи – и после всей этой заварухи всего пять повешенных?!!