В послевоенный период мировой истории, 1945–1991 годы, Россия предстала в новом качестве. До Второй мировой войны СССР был одной из десятка «великих держав». После – в мире противостояли друг другу только две сверхдержавы: США и СССР. Такого могущества не имели, такой роли в мире не играли ни Российская империя, ни СССР в 1922–1939 годах.
Политические мифы о России всегда вырастали из страха перед ней. Возросло могущество – вырос и страх.
В годы Второй мировой войны СССР был для США и Британии ценным союзником. Но грянула «холодная война», и черный миф о России срочно вытащили из сундуков с нафталином. Мифы стали еще более глобальными, более грубыми, чем раньше.

Либеральная советская интеллигенция вполне искренне ждала, что после падения СССР Запад заключит Россию в объятия и примет ее в число равных держав. Наивные! Один из тех, кто определяет идеологию политики США, Р. Пайпс, совершенно ясно произнес, что «не надо разделять СССР и Россию. Надо четко понимать – холодную войну проиграла Россия». И как было сказано по иному поводу: «Целились в коммунизм, а попали в Россию».
Мифы о России после распада СССР подчинялись тому же закону: они ослабевали в годы, когда Россия казалась слабой, не опасной, и активизировались и применялись к текущей политике всякий раз, когда Россия усиливалась и начинала проводить независимую политику.

В эпоху Хрущева и Брежнева «подкинутое сословие» чувствовало себя безопасно и уютно. На своих любимых кухнях оно привольно сочиняло мифы самого разного рода. Охватить многообразие этих мифов о самих себе невозможно и не нужно. Но отметить то, что это был период создания и интерпретаций черного мифа о России, необходимо.
А. С. Пушкин говорил, что государство в России – единственный европеец.
В СССР государство, получается, было единственным патриотом.

Черные мифы о России невероятно мешают нам: и внутри страны, и на международной арене. В отношениях с Прибалтикой, Украиной, Грузией стереотипы «оккупанты» и «русс-советчик» не прибавляют нам друзей.
Внутри России они парализуют нашу волю, нашим врагам дают «право» теснить Россию политически и экономически. Республики бывшего СССР, а ныне независимые государства ближнего зарубежья получают «право» относиться к соседу, исходя из двойного стандарта. Всем, кто поверил в миф, эта вера позволяет относиться к нам с пренебрежением.

До какой степени все национальные беды ассоциируются у нас самих с пьянством, иллюстрирует хотя бы незабвенная «антиалкогольная кампания» 1985–1986 годов. Тогда заботливый генсек Горбачев предложил гражданам свой радикальный вариант оздоровления общества: искоренить пьянство, для чего ввести мягкий вариант «сухого закона», прекратить производство вина и вырубить виноградники.
Практическая реализация проекта стала явлением настолько ярким и ошеломляющим, что круги по воде расходятся до сих пор.

Даже если принять во внимание, что все вышесказанное – это эмоции, то что же делать со статистическими данными? Вдруг мы и правда впереди планеты всей. Так вот: по потреблению вина на душу населения мы занимаем 20-е место в мире. Такие данные были приведены в апреле 2006 года в Париже на пресс-конференции в Международной организации винограда и вина (МОВВ).
Если водка – «национальный» напиток русских, то по потреблению другого алкогольного напитка – вина, европейские страны намного опережают Россию. В среднем россияне потребляют в год 6,1 литра вина на человека. Возглавляет таблицу Франция с 55,4 литра на душу населения в год, за ней следует Португалия – 52,6 литра, на третьем месте Италия – 51,1 литра.

Приведены примеры по странам, где алкоголизм вступает в вопиющее противоречие со всеми народными традициями, всей многотысячной историей, всем укладом жизни! А давайте посмотрим на Европу.
Весь юг Европы – Италия, Франция, Испания – традиционные области виноделия. Резонно предположить, что все произведенное потребляется… Но не существует стереотипов, подобных следующему: «Французы – законченные алкоголики, еле передвигающиеся от винища». Репутация французов известна как любовников, но не как алкоголиков.

В России, как и во всем мире, многие озабочены проблемой пьянства, поскольку заболеваемость алкоголизмом возросла за два последних года на 30 %. Это не может не беспокоить. Но и сегодня уровень заболеваемости – порядка 1,5 % всего населения России. Алкоголизм в 2001 году унес жизни 20 000 человек, в 2000 году – 13 000 человек. Это трагично, но давайте сравним эти грустные цифры с цифрами по Европе. И даже по странам Востока.

Начнем с того, что Россия не имеет никакого отношения к основной «алкогольной» культуре мира. Хотя бы потому, что у нас виноград не растет.
Слова «виноград», «лоза», «вино» были в одном из древнейших языков, санскрите, присутствовали и в греческом, и в латинском, и во французском, и в китайском, и в древнеегипетском, и в древнеперсидском. Латинисты полагают, что латинское vinum заимствовано из какого-то средиземноморского языка. Специалисты по греческому уверяют, что «ойнос» (из «фойнос») пришло из некоего кавказского источника. Но сколько на Кавказе было и есть языков! В общем, до этимологии слова «вино» пока не добрались. Но что не русское происхождение, это точно.

В Индии, в Кашмире не культивированы, по крайней мере, три вида виноградных лоз: «Опиман», «Кавори», «Качебури». Подобно лианам, они опутывают громадные деревья и дают обильные урожаи. Еще в 1822 году справочник сообщал: «Виноград культивируется с успехом в долине Кашмира и доставляет не только вино, похожее на мадеру, но и употребляется для выгонки водки».
Что же касается Кавказа, то есть свидетельство одного путешественника: в 1672 году он увидел там виноградные лозы, «которые поднимались по деревьям так высоко, что невозможно было воспользоваться их плодами». По его словам, «в Грузии виноград растет дико, обвиваясь вокруг деревьев, давая прекрасные плоды и лучшее в мире вино».