Русский народ устами своих певцов, былинных сказителей и поэтов назвал свою страну Святой Русью. «По всем признакам, это многозначительное самоопределение… – низового, массового, стихийного происхождения. Ни одна из христианских наций не вняла самому существенному призыву церкви „именно к святости, свойству Божественному“, лишь Россия дерзнула „на сверхгордый эпитет“ и отдала этому неземному идеалу свое сердце».

Возможно, правда, и другое объяснение. Я уже говорил о том, что кровавые эксцессы в русской истории так немногочисленны, что у народа сложилось к ним особое отношение, не похожее на отношение западных народов к своим покойникам. Если их миллионы, и каждая эпоха прибавляет новых и новых… Как тут запомнить их, как помянуть каждую загубленную душу?

Впрочем, здесь, уверен, есть и обратная сторона: крови в русской истории пролилось меньше потому, что таков характер нашего народа. Вот пишу и сам испытываю неловкость – так не привыкли мы себя за что бы то ни было хвалить. Даже если имеем право сказать что-то хорошее – вроде бы так нескромно… неправильно… Да тут еще века окриков: Россия кровавая! Россия страшная! В России все не так! Возражать психологически трудно.
И все же: русский народ не только не хуже европейских… Мы добрее, мягче, меньше склонны к жестокости и кровопролитию. Иван Грозный покаялся в преступлениях. Елизавета Петровна, напомню, перед переворотом упала на колени перед иконой Божией Матери и поклялась: если переворот пройдет удачно, не казнить смертью никого во все годы своего правления.

Факты свидетельствуют, что Россия – гораздо менее кровавая и жестокая страна, чем государства Европы. Как же получилось, что в общественном сознании все перевернулось?!
Частично это следствие сознательной работы наших врагов, создания политических мифов. Чтобы легче было вести подрывную работу против России.
Частично тут действия нашего собственного «подкинутого сословия». Очень уж им хотелось утверждать и пропагандировать черные мифы о России.

Веками мы применяли двойной стандарт для оценки себя и других. Себя судили строгим судом Святой Руси. Даже один неправедно убиенный – страшное преступление, и помнить его надо века, столько же и каяться. Казненный даже сто раз за дело – трагедия, и даже по заслугам повешенный заслуживает сочувствия, а никак не смеха.
А Европу мы судили по ее законам. Когда тысяча трупов – это еще не преступление. Как говорил европеец, швед Карлссон, который живет на крыше: «Пустяки, дело житейское». Повешенный? Ха-ха! Глядите, какую рожу скорчил этот урод!